Между московскими корреспондентами и цензурой ведется постоянная война, и мы совершенно не хотим быть вовлечены в нее.
В это время со своих ленинградских каникул на пушном аукционе возвратился Джо Ньюмен. Мало того, что Джо — хороший 
товарищ, он еще и очень полезный человек. Он работал в Японии и Аргентине. И это прекрасно подготовило его к московской обстановке. У него появилось одно хорошее качество в результате того, что он долгое время провел в странах, где прямота — чрезвычайно редкое явление: он выработал нюх на нюансы и намеки. Он может прочитать то, что нужно, между строк, и, кроме того, он очень мягкий человек. Если этому не научиться, то скоро просто сойдешь с ума. Мы очень обязаны ему за информацию и все то, чему он нас научил.
Мы зашли в американское посольство и здесь столкнулись с тем, чего я никогда прежде нигде не встречал. В то время как в большинстве посольств бесконечен поток туристов и посетителей, в московское посольство практически никто не приходит. Некому. Здесь нет туристов. Вообще очень мало американцев приезжает в Москву. И хотя у нас довольно большое посольство в Москве, общаться его сотрудники могут только между собой или с сотрудниками других посольств, поскольку для русских общение с иностранцами ограничено. В этой обстановке напряженности даже не возникает сомнения в том, что русские не желают, чтобы их видели с сотрудниками американского посольства, и это вполне понятно. Один представитель нашего посольства объяснил это мне так. Он рассказал, что говорил с чиновником госдепартамента, который приехал в Москву и жаловался, что никак не может пообщаться с русскими. Человек из посольства сказал:
— Представьте себе, что в Вашингтоне вы узнаете: одна из ваших секретарш встречается с кем-то из русского посольства.
Что вы сделаете?
Чиновник госдепартамента ответил:
Как что — я выгоню ее немедленно.
Ну, вероятно, так же думают и русские, — сказал дипломат.
Американский посол генерал Смит пригласил нас на ужин.
Мы увидели, что это умный и осторожный человек, который отчаянно пытается сделать все возможное для улучшения отношений между двумя странами. И надо признать, что работает он в очень трудных условиях, потому что на дипломатические службы иностранных государств распространяются такие же ограничения, как и на корреспондентов. Им не разрешается выезжать из Москвы, они не могут путешествовать по стране, ходить в дома к русским они могут крайне редко. И дело не в том, что это запрещено, - просто их не приглашают. А если кто-то приглашает русского, то обязательно что-то случается. Либо русский болен, либо не может прийти, либо его нет в городе. Очень жаль, но так получается. И жаль, что в некоторых отношениях подобные вещи происходят и в Америке.
