Надежда с сыном теперь живет отдельно. Ей дали комнату. И женщина сразу ушла из семьи. Там не было голода. Родители занимаются торговлей. Но не единой сытостью жив человек. Иной кусок поперек горла станет. И не может ребенок, сколько его 
не проси, назвать отца своей матери дедом, если потеряно тепло в душе. Цепкая детская память не все умеет забыть и простить.
— Старая я стала. Осталась одна в доме. Дети своими семьями живут. Я им нынче не нужна. Невесткам и зятьям — помеха. Покуда помогала — нужна была. Теперь забыли. Вот уж третий год никто не навещает, даже в болезни. А в доме холодно. Нет дров. Не па что их купить. Да и порубить не смогу. Нет сил. Если можно, помогите! — просила Любовь Андреевна Сазонова. Дрова старушке привезли на следующий день. Уже готовые, порубленные. Помогли люди бабке. Не только разгрузили, перенесли в сарай, сложили.
— Дай Бог здоровья вам! Пусть в вашей жизни не будет холодного одиночества. А тепло, что мне подарили, вернется каждому сторицей! — благодарила Сазонова людей.
— Свои отвернулись. Бросили, забыли. Живую меня схоронили загодя. Но не перевелись в свете добрые люди. Дай им, Господи, счастья в судьбе! — молилась женщина перед иконой Христа.
...Александра Алексеевна Федянина — председатель Смоленской городской организации бывших малолетних узников фашистских концлагерей, не стала писать мэру, а сама записалась на прием к Аверченкову и пришла:
— Есть у нас человек. Живая легенда! В двух концлагерях был, бежал. Даже в гестапо бывал. Не сложилась у него судьба. После войны отбывал наказание в колониях. В малолетней поначалу. А потом, повзрослел. Завел семью, сына. Тот семью имеет. Вызвал к себе отца из Вологды. Квартира трехкомнатная. Но не ужились. Невестка выгонять стала. Теперь в предбаннике живет. А раньше и того хуже — в подвалах и на чердаках околачивался. Стоит на очереди на жилье. Но ведь зима. Трудно ему в таких условиях. Помогите! — проси- та женщина.
