— Какая у него очередь по списку? — поинтересовался Аверченков.
— Сорок девятый.
— Просите ему жилье? А те сорок восемь, какие раньше его встали в очередь на жилье, что скажут нам с вами? Он из Вологды. Зачем в таком возрасте рисковать и, не зная невестку, лишился жилья на прежнем месте, здесь не ужился с родней. Герой, 
говорите? Может быть. Но у тех сорока восьми, поверьте, не меньше заслуг наберется в биографии. А главная в том, что все они родились и выросли в Смоленске. Если и пришлось пройти через концлагерь в войну, то после него не попадали в исправительные колонии. Дорожили каждым прожитым днем. А главное — имя свое берегли. Им не до свар в семье. Покоем дорожат. Родней. Особо детьми, каких судьба подарила. Эти скорее в могилу запросятся, чем от детей уйдут, или поссорятся с ними. Они — особые люди. Я хорошо знаком с некоторыми. Ваш и впрямь легенда. Но без подражания. Не думаю, что он достойнее тех, кто впереди него по списку значатся. Мы не имеем права нарушать Закон в отношении их, — ответил Водитель строительной машины и спросил:
— В каком году он переехал к нам из Вологды?
— В 1993-м...
— Пусть ждет своей очереди! — ответил Аверченков.
— Все понятно, кроме одного. Когда этот приезжий побывал в гестапо? Детей туда не забирали. А уж если бы попал, то до концлагеря не добрался ни за что. Если был в концлагере, то оттуда в гестапо не брали. Тем более малолеток. Мы историю войны тоже знаем не по наслышке. И дальше, детей сирот, прошедших концлагеря, распределяли в детские дома, в училища. Никто из них не бездомничал. Наоборот, в те годы им все условия создавались. Что-то не верится в эту легенду. Многовато в ней «белых ниток», — подал голос кто-то из присутствовавших на приеме.
— Это на его совести. Может, и был в концлагере. У нас на Смоленщине немало людей, какие познали концлагери. Они и теперь среди нас... Их сразу видно. По'отношению к людям, к детям, к родне... Они и теперь дорожат только жизнью...
