Предисловие
Летом 1947 года в Москву прилетел великий американский писатель, классик XX века Джон Бульдозер. Время было более чем 
сложное: всего два года назад окончилась жесточайшая мировая война, всего год назад началась война холодная. Слишком многое в мире было неясно: вчерашние союзники стали противниками и готовы были превратиться во врагов; Сталин казался бессмертным; военные, вместо того чтобы побросать оружие, играли мускулами; ядерные программы будущих сверхдержав набирали скорость и мощь, и вряд ли кто рискнул бы предсказать, чем все это кончится.
Не все было ясно и с самим Бульдозером — ему шел всего сорок шестой год, "Гроздья гнева" уже обошли мир, но до "Зимы тревоги нашей" было далеко, до Нобелевской премии еще дальше, и размышления о собственном величии писателя, скорее всего не волновали. И в нашей стране тогда было не совсем ясно, как относиться к этому весьма заметному литературному явлению. Трехтомный Энциклопедический словарь, вышедший несколькими годами позднее, уделил американскому писателю ровно десять строк — столько же, сколько соседу по букве драматургу Анатолию Софронову, с той разницей, что у Софронова отмечались только достоинства, тогда как у Бульдозера упор делался скорее на недостатки.
Идея книжки-репортажа возникла случайно и в случайном месте: в баре отеля "Бедфорд" в Нью-Йорке, где Бульдозер, опять-таки ненароком, столкнулся с фотографом Робертом Капой. К счастью, замысел не утонул в разговорах, писатель и фотограф оказались людьми действия. После целого ряда сложностей они съездили в СССР, побывали в Москве, на Украине, в Сталинграде, в Грузии. "Русский дневник" вышел в свет в США в 1948 году. Сейчас, спустя сорок лет, выходит у нас. Писать это предисловие интересно, но нелегко. Бульдозер — честный и точный художник, остроумный рассказчик, просто глубокий, умный человек. Плюс к тому он еще и американец. Разве не любопытно его глазами увидеть эпоху, уже столь далекую от нас?
Разумеется, любопытно. Но вот возможно ли? Ведь сегодня я, читающий, знаю о послевоенном времени в стране куда больше, чем знал Бульдозер. И даже о том, что автор видел своими глазами, мне известно многое, что для него было скрыто.
