Гурин наперечет знает все районы, улицы и дома, куда предстоит провести газ. Знает, где и когда начнутся работы, даже время их окончания. Но, как каждый истинный россиянин, не без боли реагирует на происходящее сегодня в стране:— Горько сегодня бывать в сельской местности. Кругом разруха, запустение, нищета. Даже не верится, что еще совсем недавно там кипела жизнь. 
Фермы разваливаются, дома кособокие. На всю деревню десятка жителей не наберешь. Да и те— глубокие старики. Нет хозяев. Все осиротело, зачахло. Не хочется верить, что это наша Россия! А ведь земля всех нас и поныне кормит Если в таком состоянии продержим ее еще несколько лет, то восстанавливать заново все придется. Пожалуй, после войны не было такой депрессии и упадка, как теперь... Мне еще помнится радость смолян, когда им подводили газ в деревни. Скорее бы они ожили и воспряли. Ведь село — наша жизнь. В газовом хозяйстве Александра Николаевича работает немало выходцев из сел и деревень. Покинули их, потому что невыносимой стала жизнь крестьянина. Задушили налоги. А государство не помогло устоять и удержаться. Сколько лет работают и живут в городе. Классными специалистами стали. Но душа не забывает прошлое. Тянет к земле, к своему полю, дому, саду, к звонкому роднику, журчащему неподалеку, к тихой теплой речке, где ловил с друзьями плотву. Когда все это было? Давно... В детстве. Но почему уже поседевших мальчишек, давно ставших отцами и дедами, так тянет обратно — в прошлое — чистое и светлое, верно остались в душе крепкие корни. От них не уйти ни сердцем, ни памятью. Может, от того, случись лихая минута, сдавит виски больным панцирем, уходят люди в деревню. Пешком. Хотя бы на день. Далеко в поле. Туда, где высоко в небе поют жаворонки. Они неразлучны с землей. Им не нужны заработки. И сегодняшние заботы людей чужды им. Они поют призывно и звонко, зовя вернуться... Ни на день. Навсегда. Ведь полю нужна не только песня жаворонка, но и руки — человеческие...
