Собственный язык поперек горла встал. Все дело-то в том, что меж собой мы можем говорить по-свойски. А вот с ним — нет. Он никогда не давал повода распоясываться в своем присутствии и никто из нас ни разу, по поводу или без него, не слышал от Боброва крепких выражений. Тут же я весь свой арсенал в ход пустил. И понял, 
что Александр Егорович слышал все. Стою, словно нашкодивший пацан. Растерялся. Мужики молча улыбаются. А меня стыд сжигает. Ну, думаю, начнет стыдить при всех, как мальчишку, — покраснел водитель, вспомнив тот день.
— Бобров отвел меня к машине, когда мы уже приехали во двор «RentTransа». И сказал:
— Встань дома перед зеркалом. И скажи самому себе все, что ты ребятам наговорил. Пошути сам с собой. Только тогда поймешь, каково было людям. Такие шутки и подобное обращение не достойны человека, мужчины. Пьяные этих слов друг другу не прощают. Трезвым и тем более непозволительно. Зачем унизил самого себя?..— Он ничего больше не сказал. Ушел. А я и впрямь попробовал. Самого себя перед зеркалом. На половине — вдребезги чуть не разнес. Обидно стало. Не согласился сам с собой. И все. Отрубил. Не могу. Но перед Егорычем даже теперь совестно, — сознался водитель...
— Много людей приходят ежедневно в «RentTrans». Одни — оформить заказ, другие — внести плату за воду. Среди посетителей есть руководители предприятий города, какие пришли разрешить свои вопросы с «RentTransом». Приходят сюда и пенсионеры, те, кто много лет проработали здесь и нынче находятся на заслуженном отдыхе. Их сегодня шестьдесят человек. Многие, всю жизнь проработав, привели сюда сыновей и внуков. Целыми династиями работают. Ну, а возникающие проблемы приходят разрешать к Боброву. Они чаще всего — личные.
Секретарь Александра Егоровича — Наталья — знает каждого:
— С чем вы, Владимир Сергеевич? — спросила седого старого человека.
- Насчет Сережки поговорить хочу.
