— Вот теперь ей и впрямь немногим за тридцать. А тогда за старуху принял, — вспомнил Аверченков и спросил:
— Как устроились? Забрали детей из приюта?
— Конечно. На третий день. Сын уже хочет в техникум поступать. В электронный. А дочка — в четвертый класс пойдет. Хочет 
стать ветврачом. И вместе со мною всегда жить.
— Я рад, что у вас все наладилось!
— А знаете, я со свекровью живу! Помните, она меня посадила! Когда я вернулась на волю, высмеяла, назвала меня боберманом, бродячей собакой. А через полгода пришла ко мне. Вся в слезах. Невестка из квартиры выгнала. Культурная, грамотная, видно это и не дало ужиться со свекрухой. Все ее узлы повышвыривала в подъезд. Закрыла двери перед самым носом и велела убираться прочь. Ну, а сын, как всегда. Не захотел вмешиваться в бабью свару, не защитил мать. Та с час у двери выла... А потом к нам приплелась. Чуть живая. Поморозилась вся. На колени упала, прощения просила за все разом. Я и пожалела. Простили мы ее. Теперь все вместе живем. Дружно и тепло. Если б раньше так было. Сколько жизни сберегли. И судьба не была бы изувеченной калекой. Почему нужно через горе пройти, чтоб душа очистилась?
— Сын ее навещает? — спросил Водитель строительной машины.
— Кой там? Его жареный покуда не клевал! Стылая у него душа. Этот не придет. Слишком дорожит покоем. Никакой червяк его не точит. А потому мы тоже забыли его. А вам спасибо за все! От всех нас! Уберегли вы мою семью от бури. Воротили друг другу. Пусть и вам светло будет в судьбе...
Свет в судьбе... Такое желают лишь искренне. Может, потому, не часто...
А Водителю строительной машины вспомнилось, как уезжал он из своего поселка в Минск, поступать в институт. Мать с отцом не очень верили в удачу. Слышали о громадном конкурсе. И хотя очень хотели, чтобы сын поступил, тревожились и успокаивали его и себя заодно-— Света пути твоему, сынок! Тяжко тебе придется.
