Водитель строительной машины не запомнил тогда ни лица, ни имени женщины. Лишь сам случай застрял в памяти. И тоже не случайно. Сам родился в селе неподалеку от Смоленска. В поселке Красное... Туда и поныне тянет. Особо — во время отпусков. 
Сердцу не прикажешь. Там прошло детство... А было ли оно? Хотя и родился после войны, с ранних лет помогал отцу. Тот вернулся с фронта израненным. Особо болела простреленная нога. От боли, порою, ночами не спал. И, чтобы не будить детей, выходил во двор покурить. Иван следом за ним шмыгал из дома. Как-никак — тоже мужчина. Садился рядом, прижавшись плечом к плечу. Знал, отцу так легче переносить боль Л тот, обняв сына, говорил тихо:
—- Слышь. Ванятка, человек в жизни всегда чего-то не хватает. Покуда жив — все недовольствует. То денег нет, то еды мало, то родственники забыли, то знакомые иль соседи живут лучше. А когда дело к концу подойдет и жизни останется на один вздох, понимает, что пусто жил. Ничего с собой не возьмет. Только больную душу. А все его заботы останутся на земле. Пустые они. Никогда не бывает гладкой жизнь человеческая. Помни это, сынок! Если повезло тебе с женой и детьми, не все сладится на работе. И наоборот. Если и в семье, и на работе порядок, не поладишь с родней иль друзьями. Не потому, что ты или они плохи. Жизнь, это вечное испытание. Никому в ней дорогу шелками не выстелили. И на терновые кусты всякое сердце наткнется...
— Почему? — недоумевал мальчонка.
— А потому, что иначе из таких, как ты, не получатся мужики. Уж таков удел наш, суметь через огонь и воду донести до конца жизни душу незапятнанной. И званье свое не осрамить...
Отец умел пересилить себя. Но однажды переоценил силы и в лютый мороз, возвращаясь на тракторе с работы, отморозил ногу... Ту самую, израненную... Началась гангрена... А он крепился:
— Ничего, Ванюшка! Немца одолели. Хворобу сам Бог поможет осилить. Мы с тобой еще хозяйство должны поднять на ноги. Косить я тебя научил, дрова знатно рубишь, в доме помощником стал. Руки у тебя на месте. Но это не все, — говорил отец.
