— А ну! Пошел отсюда! Не то, не доведись, вспомним свою молодость, самого в трубу загоним, под заглушку! — подал голос фронтовик, ожидавший приема у Аверченкова.
Водитель строительной машины и теперь помнит совет отца, как выбирать друзей, разбираться в людях:
— Хочется, сынок, чтоб получил ты высшее образование, но не такое, где надо языком болтать, а то, где нужно было бы и головой работать и руки свои приложить. И чтоб разбирался в своем деле досконально. Чтоб работа твоя была поистине мужской. А то, что за дело? Приехал к нам недавно лектор обкома партии. Два часа мозги компостировал. Все просвещал нас, как нам стоит хозяевать на земле. Заграницу в пример приводил. Создай нам те условия, у нас коровы маслом доиться станут. Мы, может, и сами не отказались бы в таких коровниках пожить, где постоянная температура плюс восемнадцать, кондиционеры, механизирована уборка ферм, кормежка, чистка коров. У нас же всюду руки, в основном — бабьи. Мужики — не лучше меня — калеки. Что нас учить? Мы свое сполна отдали державе. А вот у лектора, скажу тебе, морда ни в одну бочку не влезла б. Хоть целой ротой пытайся его засунуть в нее, щеки наруже остались бы. И, главное, сам он в нашем крестьянском деле ни хрена не соображал. Не знал, откуда у коровы молоко идет. Показал на быка и спрашивает:
— А какой у нее удой?
— Наши бабы со смеху чуть не попадали. Когда же уезжать собрался этот лектор, решил с каждым по рукам проститься. А руки у него — мягкие да слабые. Наш кузнец, как пожал ему, от всей души, лектор взвыл так, словно руку по плечо вырвали. Я при ранении не орал, как этот осрамился. Сразу было видно, не работал человек. Бездельник. Только языком и умел молотить. Все насквозь знал. Но, лишь теоретически. Это стыдно, сынок. Тот не мужик, какой свой хлеб в поте не зарабатывает. Берегись болтунов и брехунов. Опасайся тех, у кого ладони бархатные.
