— Почему ты их не носишь, как все? — недоумевал тогда Ванюшка.
— Эх-х, сынок! Да разве за них воевали, за ними на фронт пошли? Нет, дружок мой! Чтобы ты жил! И сестренки, и мать! За свое воевали! За землю нашу! Чтобы сады на ней цвели буйно. За твой смех! За улыбки человечьи и радость. За звонкие 
соловьиные трели и песню жаворонков. Да и что в наградах? Разве ими оценишь пройденное тогда? Никакие награды не вернут к жизни погибших. А живым самой лучшей наградой стала сама жизнь... Выставлять награды напоказ — неприлично, когда без повода. Все, что нынче имею, и есть моя награда. Значит, не зря. И помни, ни один солдат наградами не хвалится. Они — в память...
Отец никогда ничего не просил и не требовал за фронтовые заслуги. До последнего дня работал. И сыну говорил:
— Пока работаешь — живешь. А лежачего — смерть забирает. Наглых — судьба ломает, жадных — сама жизнь наказывает. Никогда не завидуй никому. От этого одни болезни наживешь. Живи на заработанное. Спокойно спать станешь, дольше проживешь...
Водитель строительной машины закурил. Отошел к окну. Увидел, как- недавний посетитель-фронтовик подошел к машине, ожидавшей неподалеку от приемной. Схватил за грудки парня, так похожего на него. И, открыв дверцу машины, швырнул его в салон, выругавшись громко, солоно, так, что в открытую форточку долетело до слуха отчетливое:
— Мать твою..! Сами скурвились и меня подставили, сучьи дети!
Аверченков отошел от окна улыбаясь.
— Все в порядке! Проняло мужика! Задело за живое. Теперь он наведет порядок в своем семействе сам. И с соседом сумеет помириться без чьей-либо помощи.
Кончается еще один рабочий день. Спешат с работы смоляне. Улицы города, магазины запружены людьми. С виду все спокойно, тихо. На улице, во дворах беспечно резвится детвора. Не закончился рабочий день у мэра.
