Народ нынче в институты норовит, говорят, там очередь, больше чем в войну за хлебом. Но ты не робей. Не получится, домой воротишься. Станешь работать на тракторе! Нас за нашу работу все уважают больше, чем ученых. Потому что на земле не всяк академик справится. А мы — все можем. Если же, Бог даст, поступишь, понемногу помогать будем. Сколько сил хватит. 
Достатки наши тебе ведомы, — сунула мать в руку деньги. Их она копила на пуховый платок не один год. Но без него можно обойтись. А вот сыну без образования никак нельзя, — крестила Ивана в спину, прося Бога вступиться и помочь...
Аверченков знал о строгом отборе, конкурсах. Но и он оробел, услышав, что из шестидесяти лишь один может быть студентом. Желающих было слишком много. Демобилизованных из армии, практики, выпускники школ, техникумов. Никто заранее не был уверен в себе. Аверченков сдал экзамены на одни пятерки. Он выдержал этот конкурс. И, вернувшись домой на короткие каникулы, порадовал своих:
— Поступил! В политехнический! Как хотел.
А вскоре все соседи поздравляли парня.
— Молодец, Ванюшка! Не подвел. Ты там нашим лицом был! И не осрамил.
— Знай наших!
— Смотри, когда выбьешься в начальство, не зазнавайся! Помни, откуда корни твои! От земли нашей! Будь добрым к людям, как поле, видевшее и познавшее пот и мозоли. За них и кормит нас. Пусть душа твоя не черствеет, — говорили старики.
— Какое начальство? Мне еще пять лет учиться! А куда распределят, никто заранее не знает, — смеялся тогда Иван над наивностью, считавшей, что человек, получивший диплом,— уже начальник. Ведь не зря ж столько лет в институте учат.
Простодушные, бесхитростные люди, они и не предполагали, что основную закалку получил человек именно здесь, работая с малолетства с зари до зари. Здесь учился выносливости и выдержке, уменью общаться с ровесниками и стариками.
