Быть человеком
— Ты чего это тут развалилась? Иль набралась с самой ночи? А ну! Выметайся отсель! — орала дворничиха па бабу, 
вжавшуюся в серую скамью.
Зинка вздрогнула от неожиданности. Мигом вскочила на ноги, испуганно озиралась по сторонам. Ища ответ на вопрос — где она находится и что это за баба, что громко орет на нее? За что?
— Из охраны? Только они такие горластые? Но где зона? Вокруг парк. Ни бараков, ни забора, ни собак не видно, — огляделась Зинка и вспомнила, что она уже четвертый день на воле... На душе сразу потеплело:
— Ну, чего кричишь? Не пила я. И не жрала. Уж сколько дней не евши. Устала. Присела передохнуть. Да и сморило, — глянула на дворничиху, сбитую с толку незлобливостью, тихим, хриплым голосом Зинки. Ожидала совсем иного, ответной брани, угроз. Ан, осечка вышла:
— Нашла, где отдыхать! Тебе тут только пляжей не достает. Да и погода подстать, всю жопу промочило до корней. Иль другого места для отдыха не сыскала? Вот придет милиция, сгребут тебя отсель, как бродячую. И не спросят, зачем тут объявилась? — не отставала дворничиха. Но Зинка лишь усмехнулась уголками губ:
— Не пугай... Я уж так пугана, что ничем не удивишь, — отмахнулась устало.
— А я и не стращаю. Но ты пойми, не велено путним людям в такую погоду вот тут спать. Они кто есть? Бездомные! Бродяги! А с ними, кой разговор?
- От этой доли никто не сбережется, — вздохнула Зинка. Беспомощно оглядевшись вокруг, хотела уйти в глубь аллеи, но дворничиха остановила:
— Ты местная иль приезжая?
— И то, и другое! Все верно. Что ни собачье, то мое, — понурила голову Строительная машина.— Такого не бывает. Если своя, то почему приезжая?
