Александр Андреевич понимал: он так легко согласился с Давидом Штраусом, потому что сам подозревал, что Христос не бог. Чем больше он с Николаем Васильевичем Гоголем старался приблизиться к Христу и верить в него, тем большее сомнение поселялось в сердце. Теперь он знал: Христос смертный человек... а христианство придумано людьми. И знал, что при этом картина его все равно может существовать. Но не мог выставить ее. Ему казалось, что он обманул людей. Они ждали от него откровения, а он подсунул им некий символ добра и любви.В раздумье смотрел Александр Андреевич на мальчиков, послушно принявших указанные позы... Что же создавать теперь? Какое действие развернется на этом пейзаже? Неужели ему свет никакой не забрезжит?
. Ветерок из узкого подвального окна шевелит локон на лбу. Джулия перебирает косу. У нее вновь коса. Еще бы. Столько времени прошло! Ее сыну четыре года. Она его зовет Пе. Он вырастет и отомстит за своего погибшего отца Лодовико.
Маленький черноглазый непоседа Пе всегда рад Сергею. Он охотно ест виноград, которым его угощает Сергей, и скороговоркой рассказывает о драке с Никколо. Никколо уже исполнилось пять с половиной лет.
Сергей часто наведывается к Джулии, она всякий раз смущается, поэтому Сергей не засиживается, ему только посмотреть: все ли у нее в порядке, не нужно ли в чем помочь?
Все эти годы, с той поры, как пала республика, у Сергея было ощущение, что все в мире застыло, хотя он понимал: жизнь продолжалась. Проходили праздники, освященные церковью, были октябрьские карнавалы, по виа Корсо двигались пышные колесницы, увитые гирляндами цветов, маршировала пестромундирная папская гвардия.
Но все это было не то теперь. И богослужение и карнавалы утратили, как Сергею казалось, прежний огонь, прежнюю живость. Он потерял интерес к римской жизни. Если бы не Джулия и Александр Андреевич, он бы не выходил из библиотеки Археологического института, где теперь в основном работал. Он давно закончил обмеры терм Каракаллы, обмеры виллы Диомеда и храма Аполлона в Помпеях, куда ездил вскоре после революции. Теперь эти работы были подготовлены к публикации. Пора было возвращаться в Петербург. Но он не хотел возвращаться один. А Александр Андреевич, кажется, вовсе не собирался ехать.
