Лодовико вывел из колонны заплаканную Джулию.— Синьор Александр, Сергей! Как хорошо: я вас увидел. Теперь буду спокоен. Вам я поручаю Джулию. Вы не обидите ее. Не откажите в помощи, когда она обратится к вам. Теперь мы снова бездомные.
Он всхлипнул, поцеловал Джулию, сказал:
— Мы идем в Венецию. Она еще сражается. Она не сдалась австрийцам.
трехцветное зелено-бело-розовое знамя гарибальдийцев. Вместе с ними уходила из Рима его свобода.
— Мы вернемся! — были слышны голоса из колонн. Александр Андреевич знал: не вернутся... Он видел, что и на этот раз он оказался прав: напрасно люди берут оружие в руки, чтобы добыть счастье. Но и смиренный призыв к добру тоже теперь ни к чему не приведет. Так где же выход?
и Сергея еще один удар. Племянница Катюша прислала весть: умер батюшка Андрей Иванович...
— Сережа, Сергей... Неужели это ты? Ты! Ведь это ты, ты хочешь меня отравить! Сколько дней обедаем с тобой, столько я болен. Пожалей меня, Сережа. Побойся бога. Ведь ты мне брат.— Александр Андреевич всхлипнул.
Сергей опешил:
— О чем ты, Александр! О чем?
Они обедали вместе в кафе Лепре, где и всегда обедали, ели привычные рис и мясо. И вдруг...
— Я знаю, тебя уговорил свести меня со света Удино. Он не любит художников.
— Какой Удино?!
Сергей понять не мог, о чем говорит Александр Андреевич, почему плачет.
— Ведь это ты — я прежде думал, официант виноват — это ты мне в блюдо отраву кладешь, когда я отвернусь.
Глаза у Александра Андреевича мокрые, остановившиеся, жуткие. Вот в чем дело! Он болен. У Сергея тоже слезы навернулись.
— Александр, клянусь тебе, всем святым клянусь, я ничего не кладу тебе в блюдо.
