— Борьба не кончена! Эти страдания, эти пролитые слезы и кровь, это отчаяние нашего народа, его бесконечные жертвы и мучения — разве они не искупили права Италии на свободу? Неужели можно остаться глухим к голосу Италии, требующей только своего места на земле? Италия будет свободна!
— Да здравствует Италия! Да здравствует Мадзини!— закричал Лодовико. Сотня голосов подхватила:
— Да здравствует Мадзини!
— Римляне! Сегодняшний Рим,— продолжал Мадзини, взмахом руки установив тишину,— сегодняшний Рим должен быть велик во имя всей Италии своего согласия, своей взаимной любви и добродетели, что мы, граждане свободного Рима, лучше тех, кто живет в рабстве!
Горячая речь волновала. Сердце тревожилось в предчувствии новых важных событий. От Мадзини нельзя было оторвать глаз.
— Вот он, твой Иоанн Креститель! — сказал Сергей.
— Что ты, что ты? — испугался Александр Андреевич. — Нынешние пророки разве Иоанн? Они к оружию зовут.
Восклицание Сергея вернуло его к реальности. Он вдруг помрачнел, потянул Сергея за собой:
— Пойдем-ка, Сережа, отсюда. Пойдем. У нас с тобой работы много.
Александр Андреевич старался из студии не выходить, в римские события не вслушиваться. Но разве это возможно? Прибегали Лодовико и Джулия, Сергеи приносил вороха газет: обо всем он знал, и было ему не до работы.
Ошеломила новость: народ отменил власть папы. Пий Девятый согласился на учредительное собрание! Согласился на светское правительство в Риме! Не случись этого, римляне перевернули бы Ватикан.
А вскоре папа бежал из Рима в неаполитанскую крепость Гаэту. Мадзини ликовал. В газетах была его речь:
«Пий Девятый бежал! Бегство его равносильно отречению. Будучи избранным государем, он не может оставить после себя династию. Следовательно, Рим стал республикой, поскольку, кроме народа, нет и не может быть другой власти».
Учредительное собрание передало власть триумвирату.Мадзини был в числе триумвиров. Первые декреты новой власти упразднили инквизицию, уничтожили привилегии духовенства, церковный суд, передали в вечную аренду крестьянам церковные земли.