— Я понимаю, чтобы отчитаться перед Петербургом за прожитые годы в Италии, я должен ее выставить. Но, поверь мне, не могу на это решиться. Ведь ее всю надо переписывать, я бы писал по-другому,— Александр Андреевич, семеня, сбегал за ширму и вынес пейзаж.— Я теперь постиг живопись на воздухе. Смотри. Это я могу только в новых работах показать. Да. А эта,— он махнул рукой на занавес,— пусть остается, как есть.В голосе была усталость. Сергей согласно кивнул, а сам уже заранее знал, что новый замысел брата ничем не кончится. Нет у Александра Андреевича здоровья, нет сил, нет денег. Как он будет работать?
Вдруг подумалось — Сергей даже с места вскочил — ведь все может просто решиться: Александру Андреевичу надо продать картину. Ну да! Продать картину и тогда можно работать новые.
— Я придумал! Есть выход! — обрадовался он.— Надобно картину везти в Петербург и продать ее. Вот и будут средства. Ты разочаровался в своем труде, но он совершен! И нужен людям!
— Как продать, Сережа? Картина государю принадлежит. Он ее за собой оставил, когда еще юношей в Риме был... Ты прав, я над этим думал, надо везти картину в Петербург и ждать награды, какова бы она ни была. Может, и дадут какую сумму, которая позволит дальше работать. Но в Петербург ехать не могу.
: ему нужно будет немало сил потратить, чтобы убедить брата везти картину в Петербург. А как же иначе? Ведь то, что у него в замысле — это стоит десяти таких картин...
Катюша Третья торопилась собрать саквояж. Сейчас поедет с четой Квасниных к морю, в Красную Горку, смотреть издали на корабли неприятеля... Еще вчера по улицам Петербурга возили турецкие пушки, отбитые под Синопом, а нынче флот англичан вошел в Финский залив. Англия и Франция вступили в союз с Турцией и объявили России войну. Только Кронштадт удерживает на расстоянии корабли новых врагов.
