— Александр Андреевич! Отворите! Ваш брат Сергей приехал! — постучав в дверь, крикнул турист.
За дверью послышался шорох, в окошечке мелькнули чьи-то глаза. Сергей отпрянул: неужели и вправду сейчас он встретится с братом? Лязгнул железный засов, заскрипела, медленно распахиваясь, дверь. В ее проеме увидел Сергей невысокого темнобородого человека с длинными спутанными волосами, с настороженными, воспаленными глазами, в перепачканной красками блузе. Он до удивления был похож на петербургских мастеровых, обтесывающих гранит в Исаакиевском соборе. Не хватало только ремешка, который бы стягивал волосы. «Неужели это брат Александр Андреевич?»
Недоверчиво, исподлобья глядя на Сергея, этот мастеровой
вышел за порог. И вдруг улыбнулся, ожил, всплеснул руками, заговорил:
— Сережа?! Это ты? Да как тебя узнать, Сережа! Вон ты, какой стал!— Александр Андреевич всхлипнул и бросился обнимать брата. Всхлипывая, он говорил:— Неужели это ты? Ах, счастье, какое! Какой мне привет с родины1 Радость какая!
Он отстранился, оглядел Сергея с головы до ног, потом опять обнял.
— В самом деле, это ты, Серело? Ну, всего ожидал, а что ты такой молодец — и думать не думал. Входи, входи, Сережа. Вот смотри, как я тут живу.
А сам все не мог оторвать глаз от Сергея.
— Какая мне отрада: ты — в Риме! Мечта моя исполнилась!
— И моя!—вставил Сергей.
— Такой молодец!— Александр Андреевич все притрагивался к Сергею, брал за руки, будто хотел удостовериться: не сон ли это?
В студии они еще раз расцеловались., как называть старшего брата: на «ты» или «вы».
— Этот поцелуй батюшкин...
— Ах, Сережа! Ты себе представить не можешь, каким виноватым я сознаю себя перед батюшкой. Сыновний долг — покоить старость родителей, а я...
