Александр Андреевич узнал, что Иван Сергеевич Тургенев в Петербурге, спросил его адрес и направился в гостиницу Клея, что на Михайловской улице, с визитом. Тургенев тотчас отложил бумаги, встал из-за стола:
— Кстати вы, Александр Андреевич. В Петербурге нигде так не сближаются, как за обедом, а особенно в беседе после обеда. Я приглашаю вас... к Донону. Вы теперь в России человек новый, вам надо заводить знакомства, а люди, с которыми я вас сведу,— весь журнал «Современник». Народ там прекрасный, умный, образованный, мыслящий. Соглашайтесь.
Александр Андрееви
ч не отказался. С Тургеневым он готов куда угодно., что Тургенев откликнулся горячим словом на смерть Гоголя, назвав Гоголя в некрологе великим писателем, за что и отсидел месяц на съезжей, а потом был выслан в деревню.
— Инициатор обеда поэт Некрасов — душа-человек, я очень люблю его, но вы, Александр Андреевич, обратите внимание на Чернышевского,— продолжал Тургенев,— Весьма острый ум. Мне и то вот от него пришлось несладко. Разругал мою «Асю»... Он вам может быть очень полезен. Я охотно перезнакомил бы вас со всеми нужными людьми, но жаль, через два дня уезжаю в свое родовое Спасское. Надо, дорогой Александр Андреевич, решать крестьянский вопрос. Хоть все им отдам, а перестану быть барином, я твердо решился.
— Иван Сергеевич,— живо спросил Александр Андреевич.—Растолкуйте мне, что сейчас творится в России? Ведь это истории поворот, если произойдет освобождение крестьян?
— Ваша беда, Александр Андреевич, как русского художника, в том, что вы не знаете теперешней России, Она уж давно созрела для новой жизни...
— Для лучшей жизни?
Тургенев улыбнулся:
— Разумеется... Она созрела и для нового искусства.
Александр Андреевич закивал согласно:
— Вы правы. Это и я понимаю...
В назначенный час Александр Андреевич вышел из Эрмитажа, с выставки своей картины, пересек Дворцовую площадь и открыл дверь известного всему Петербургу заведения Донона у Певческого моста на Мойке. Робко, косясь на зеркала и завитки лепки на стенах между зеркалами и на зал, переполненный публикой, стал он отыскивать Тургенева. Но тот сам увидел его и громко окликнул:
— Александр Андреевич!— и сейчас же вскочил с места, подвел к застолью.— Вот, господа, рекомендую: художник Иванов — наш римский отшельник.
