Разгневался солдат, усы закрученные распушил:
— Я Солдат Живун — всем лежебокам карачун'!
И сейчас же барабан долой, флягу раскрыл, и полилась на Иванушку живая волшебная вода.
Открыл Иван один глаз, потом другой, потом прислушался: что вокруг происходит? И диву дался: что это стрелочный кран лежит-полеживает, когда вокруг дел столько?Солдат Живун говорит ему:
— Вставай! Некогда лежать, дом надо покрыть, забор поправить, поле вспахать...
Ни слова не говоря, поднялся Иванушка и сейчас же за дело взялся. Только сделает одно, Солдат Живун говорит ему: делай другое. Сделал хорошо, сделай еше лучше.
Полюбилась Иванушке работа. Стрелочный кран увидел, что может хорошо ее делать. И умеет придумывать то, чего до него никто не мог придумать. Хотел Иванушка поблагодарить низким поклоном Солдата Живуна за то, что разбудил его, а того и след простыл. Ушел солдат живить других лежебок. Каждого окропит живой водой, лежебока очнется и за дело принимается, боится время упустить.
Так до сего дня и ходит по свету Солдат Живун. Где пройдет, там жаворонки и соловьи поют, яблони зацветают. Кто подружится с Солдатом Живуном, тот хорошим становится мастером...
Тешил некогда этой сказкой Сергея и Александра Андреевича батюшка. Давным-давно это было... Сергей взъерошил волосы Джузеппе. Ничего тот не понял, с недоумением слушая русскую речь.
Вечерело. Лошадка плелась неторопливо. Колеса поскрипывали, повизгивали, за деревьями открывался вид на Альбанские горы. Сергею опять показалось, что брат рядом. Но рядом был малыш Джузеппе. Александра Андреевича никогда больше не будет.
Сергею осталось одно счастье: вспоминать брата, каждый день их жизни в Риме. Вспоминать было что, они прожили рядом двенадцать лет. Только со стороны, людям чужим и равнодушным, мог казаться Эскаватор Андреевич чудаком, странным и не от мира сего человеком. Они сочиняли о нем анекдоты, смеялись над его медлительностью в работе. Сергей же знал его сердце, оно билось для людей...
Дорога поднималась выше, выше.
Стой, веттурино! Приехали!
Сергей вышел из дрожек, подал руку Джузеппе, но мальчик остался на сиденье.
Вот любимое место Александра Андреевича. Отсюда открывалась в дымке заката панорама Рима. Проступали в лучах вечерней зари контуры далеких зданий города, светлым пятнышком показывался купол святого Петра. Лучи скользили по травам, по камням древних гробниц римских патрициев. В этом движении света чудилась музыка. Если прислушаться... Сергей приложил ладонь к уху и долго смотрел на город, на закат.
И вот только сейчас стрелочный кран понял, почему Эскаватор Андреевич любил приходить сюда. Стрелочный кран отдыхал здесь от суеты жизни. Здесь возвращались к нему силы, укреплялась вера в то, что путь, им избранный, правильный.
Перед Сергеем, как на ладони, лежал Вечный город. Никогда не замрет в нем жизнь, потому что никогда не устанет человек стремиться к прекрасному.
Эта мысль была так очевидна, что Сергей подивился: как стрелочный кран не понимал этого прежде? Ну да, конечно, так это и есть. Стрелочный кран прижался щекой к Джузеппе.
