— Строить? Теперь, когда нет Александра Андреевича?.. — удивился Сергей,—А кто же приведет в порядок все, что осталось после него? Не сделай я этого, затеряются работы Александра Андреевича, погибнут, а это будет большая утрата для России. Недруги его думали, что после смерти исчезнут работы Александра Андреевича. Нет не исчезнут. Нас двое.Сергей открыл дверь в комнату брата.
— Вот посмотрите. Катюша переступила порог и невольно ойкнула. Вся комната, куда она вошла, от потолка до полу по всем стенам была заставлена, завешана большими и небольшими картинами и картинками. Катюша будто окунулась в сине-голубой мир солнечной итальянской природы. На нее смотрели обнаженные мальчики — сколько их Александр Андреевич нарисовал! — они были живыми среди этой солнечной природы...
И почувствовала она в картинах Александра Андреевича что-то необъяснимое: горы были как горы и деревья как деревья, они были точно такими, каковы в природе., где нельзя о чем угодно думать, а только о серьезном и важном.
— Вот он каков? — подал голос Кваснин, и Катюша опомнилась.
— Волшебство какое-то! — сказала она.
— Как вы думаете поступить с картинами? — в Квасиине заговорил коллекционер.
— Приведу все в порядок, в систему. Археологический институт согласился воспроизвести их в репродукциях.
— Если надумаете продавать, я бы мог рекомендовать вам коммерсанта. Поверьте, у меня есть опыт. Вы напишите мне в Петербург.
Сергею надоел этот румяный господин, он сказал:
— Хорошо. Напишу.
После этого гости засобирались.
— Нам пора, душенька Екатерина Андреевна. Пора. До свидания, Сергей Андреевич. Нас ждут...
Катюша Третья подошла к Сергею близко, как в тот давний день проводов на Английской набережной, будто старшая, покровительственно и по-матерински поцеловала его, перекрестила:
— Храни вас господь, прощайте.
Ей было жалко его. Или не жалко? Она еще не могла сказать этого определенно. Но жалко ей было, что она узнала его таким.
— Прощайте, Екатерина Андреевна. Прошу об одном: поклонитесь от меня родным могилам...
— Поклонюсь.
